Велика и могуча, обширна да прекрасна земля наша святорусская. Прекрасна она городами многолюдными да церквями благолепными, обителями монашескими, реками широкими, полями привольными, святыми угодниками да мужами державными. Богата и обильна она лесами да рощами, зверями лесными, плодами земными. Красива она заповедными преданьями, устоями дедовскими, обычаями нерушимыми.

Кто не слыхал о нашем русском Деде Морозе, что приходит потешить детей, и весь честной люд православный в рождественские да новогодние дни? Кто не получал от него подарочка в детстве, а сколько ребятишек, девчонок да мальчишек, и нынче ждут его прихода к нарядной ёлке.

Все его ждут, все знают, привечают, да с песней встречают. Однако не все ведают, откуда Мороз этот достославный явился, где уродился, как снарядился, как людям потом пригодился, чтобы всякий ему дивился.

Ой, и давно ж это было, так давно, что давностей этих почти и не упомнит никто. Где сейчас красуются города большие да могучие, там боры гудели дремучие, а в борах обитали звери да гады ползучие. Совсем немного городов было в ту пору на русской земле, пересчитать их можно было как пальцы на руке.

Но уже основан был на берегу полноводной Сухоны славный город Великий Устюг, с церквями, монастырями, да торговыми площадями. А по соседству от него раскинулось многолюдное село Морозовица.

И в селе том жил поживал, да добра наживал человек с певучим русским именем – Иван.

Отец с матерью души в нём не чаяли, тешили да баловали, но и к молитве и труду приучали. Отец, бывало, спозаранку на пашню отправится – и сынишка за ним следом. Мать косу на плечо, да во луга траву косить – и Ванюшка не отстаёт. Дед раскладывает в кузнице свои инструменты замысловатые, а внучек уж тут как тут – меха раздувает.

С бабушкой Ваня в лес по грибы, по ягоды ходил. Старался понимать речь зверей и птиц, слушал, о чем шелестят листья деревьев, о чём разговаривают меж собою цветы. И был для него лес как дом родной, все уголки заповедные он в нём знал, и иной раз столько всего наберёт, что туес с ягодами или пестерь с грибами еле тащит.

Еду Иван любил простую, крестьянскую: кисель овсяный да хлеб пеклеваный, пирог печёный да лук толчёный, картошку жареную да репу пареную. Рос он не по дням, а по часам, и силушка копилась в нём недюжинная, поигрывала по жилочкам, как в речке вешней.

Любое ремесло прямо ему в руки шло. Отроком он ещё был, а как начнёт работать, все им любуются. Измлада умел Иван и за плугом ходить и бороной боронить, и косой махать и топором тесать, мог запросто и печь сложить и избу срубить. Поведал дед внуку тайны кузнечные и сковал себе Иван дубинку – самобойку, чтобы родимщину свою способнее было от недругов оборонять.

От священника приходского Иван грамоте обучился, и к чтению книжному пристрастился. Читал жития святых, былины о витязях богатырях, что на страже земли родной стояли, хотел подражать им.

Учился он старательно, прилежно. Ведь подобно тому, как пчела с цветов нектар собирает, так человек разумный из добрых книг пользу себе приобретает.

Вырос Иван добрый молодец на загляденье. Усердно посещал храм Божий, опекал состарившихся родителей. Поэтому благословил Господь все его начинания, дал ему жену красивую да урядливую. Хоть лён прясть, хоть пироги печь, а то и песню задушевную спеть, всё у ней выходило ладно да складно. Невдолге побежал по избе в лапоточках сынок синеглазенький, за ним другой, так и стало их семеро по лавкам.

Сила у Ивана была богатырская, никто супротив его ни в работе, ни в бою устоять не мог, а сердце имел он чистое, голубиное. Люди его уважали, и он им тем же отвечал.

И всё бы хорошо, да нагрянула беда нежданная – негаданная. Как-то отправился Иван с односельчанами на рыбный промысел к далёкому Ледовитому океан-морю. Льдины в том море, что горы матёрые, а в глубоких водах стадами бродят рыбы тучные, краснопёрые.

Долго ли, коротко ли, близко ли, далёко ли, наловили добытчики рыбы богато, и двинулись в обратный путь.

Возы рыбой, как сеном, доверху нагружены, радоваться бы, а на сердце у Ивана тревожно. Вот уж и Морозовица поблизости, а их никто не встречает, за лесом ни дымка не видно, ни петушиного крика не слышно, только надрывный вой собачий доносится.

Миновали лес и ахнули – села-то нет. Кругом развалины, только трубы печные торчат. Всё разграблено, одна церковь с колокольней уцелела. Выполз из землянки столетний дед Нефед.

- Что случилось? – кинулся к нему Иван. – Что стряслось?

- Ой, Ванюша, – запричитал дед, – нагрянула под Устюг Великой сила несметная, чужеземная. Город злодеи как есть дотла разорили, а сёла окрестные огнём по ветру пустили. Мужиков в бою переранили да насмерть посекли, а баб с детишками в полон увели. В лесу мало кто успел схорониться.

Горе небывалое.

Стоит Иван у пепелища, слёзы из глаз капают, снег до земли прожигают. А жители, что в лесу попрятались, обступили его, умоляют вдогонку за врагами пуститься, выручить пленных.

И дед Нефед про то же твердит:

- Зимний день, Ванюша, короткий. Солнце скоро садиться начнёт, далеко за ночь супостаты убегут, следы свои окаянные надёжно заметут.

Да, своё горе велико, а общее ещё больше. Подхватил Иван дубинку-самобойку, кликнул дружину верную, вскочил в седло.

Настигли недругов вскоре. Открыто они идут, отместки не ждут. Песни распевают хмельные, разбойничьи.

Вихрем налетел на них Иван, никому спуску не дал. Дубинка-самобойка по стану вражьему ястребом летает, как долбанёт кого в лоб, так и дух вон. А Иван мечом-кладенцом орудует. Направо махнёт – улица, а налево – переулочек. Побил всех ворогов до единого, освободил матерей и детей.

Воротились они в село, встречают их с ликованием, со звоном колокольным. Одному Ивану не весело: побили душегубы-нехристи всю семью его, жену-красавицу и детушек любимых.

Погоревал он, покручинился, да делать-то нечего, надо жить дальше. Срубил себе избу новую, кузницу краше прежней изладил.

Но с тех пор все заботы, все думы его только о детях малых. И раньше – то он чужих детей, как своих любил, а теперь они все для него родными стали.

В будние дни, и в праздники, он отраду себе не в праздном безделье находил, не на печи лежать да баклуши бить, а чтобы с детьми вместе быть. Катают детишки снежную бабу – Иван с ними, да такую здоровенную заворотит, выше себя ростом.

Строят парнишки снежную крепость – Иван заодно со всеми хлопочет, стены возводит, бойницы в них проделывает.

Началось баталия в снежки – он и тут первый заводила, снежки лепит, что оладьи печёт, да всем их раздаёт.

Или залил он крутую гору ледяную, с утра до позднего вечера там смех детский слышен. Поодиночке на салазках скатываются, или же соберутся дружной ватагой и вниз стремглав понеслись.

А то бушевала целую неделю метель. Стихла она, выглянуло солнышко, и видят ребята: намело сугробы высоченные. Тогда придумал Иван новую забаву: с крыши сарая в сугробы сигать. Заберётся смельчак на верхотуру, руки растопырит, как крылья, хочет прыгнуть, а – страшновато. Наконец, решился, летит, сердечко у него в груди замирает, и вдруг – плюх в сугроб, как в перину пуховую.

И ребята Ивана любили. Только выйдет он на улицу, вся окрестная детвора с криком к нему бежит.

Встанет он, подбоченится, русую бороду поглаживает:

- Что, мальцы-удальцы, снегири-богатыри. А кто из вас меня поборет?

И начнётся потеха. Мальчишки налетят на него, облепят со всех сторон, карабкаются по спине, на рукавах виснут, а он ходит, да посмеивается, носит всех на себе. А потом и поддастся, повалится на снег.

Тут и малышня сбежится да такая куча-мала сделается – на загляденье. Все хохочут, кричат, лица у детей раскраснеются, разрумянятся.

Ох, хороша ты русская зимушка-зима. Необъятны просторы северные! Недаром говорится: в зимний холод всякий молод. На морозе и старик вприпрыжку идёт. Как тут не припомнить стихи знакомые:

Здравствуй, гостья-зима!
Просим милости к нам
Песни севера петь
По лесам и степям.
Нам не стать привыкать, -
Пусть мороз твой трещит:
Наша русская кровь
На морозе горит!

Но сильней всего ребята ждали, когда Рождество, да Новый год настанут.

Запряжёт тогда Иван на святках в большущие сани-розвальни тройку лихих коней, и, айда, ребятня, кататься.

Мчит по Морозовице тройка, бубенцы-шаркуны гремят, поддужные колокольцы валдайские голосисто заливаются. Правит Иван санями, мчит с посвистом молодецким, только полозья на крутых поворотах снег режут.

- Ах вы, голубчики, сивые, буланые, постромки рваные! – кричит, смеясь, Иван, хотя вся упряжь у него новёхонькая.

А посреди саней стоит кумачовый мешок с гостинцами, в нём и конфеты и пряники, чернослив с изюмом, орехи, и игрушки, то-то ребятне радость великая.

Говорили ему мужики местные:

- На ветер деньги, Иван, бросаешь, нет бы новую избу справил, а то ведь всех не прокормишь.

- Нет, други вы мои задушевные, – возражал он им, – избу справить всегда успеется, да она и так у меня куда с добром, а детство не вернёшь, оно у человека одно. Чем больше в душе детской радости запасёшь, тем потом светлей по жизни идти. А доброе дело не лист придорожный, по ветру не улетит, среди людей останется.

Жила в Морозовице несчастная вдова, нужду безпросветную с детками несмышлёными мыкала. Ушёл муж на заработки, да и пропал, как в воду канул.

Выдалась студёная зима. Вышел Иван на крыльцо своего терема, любуется на родную деревню. За ночь-то избы выстыли, а сейчас изо всех труб дым лесом стоит, сиреневые, сизые дымы курятся к небу. Только над вдовьей избушкой ничего не видно. Что такое? Худые, видать, дела у вдовы.

Зашёл он в избу, а в ней как в леднике – пар изо рта. Дети плачут, на печи кошка мяучит.

- Что ж, Марья, печь – то не топишь? Аль нездоровится?

- Да топить – то нечем, кончились дрова, вчера последнее полено на лучину для самовара исщепала.

Поехал Иван в лес, нарубил не одну мерную сажень дров, да и привёз их ко вдове.

Старался Иван всем без разбору добрые дела творить. Шёл он лесом однажды, слышит: кто-то кричит вдалеке не человеческим голосом. Иван прибавил шагу, выбежал на поляну, посреди её корова. К ней два телёнка жмутся, дитяти. И тут же медведь. У коровы бок уже в крови, цапнул её лесной хозяин. Рога корова наставила, не подпускает медведя ближе, а сама ревёт от страха.

- Зачем же ты, Михал Потапыч, безобразничаешь? – сказал Иван с укоризной, взял медведя за ухо, повёл к опушке. – Нешто тебе не на ком силушку свою показать неуёмную, чем на бедной корове с телятками?

Топтыгин насупился виновато, потряс башкой своей кудлатой, однако Ивану перечить не стал.

- Я больше не буду, – сказал он на опушке Ивану.

- Смотри же. Не дал слово – крепись, а дал – так держись.

Ивана в лесу все звери знали, былинку лишнюю он не примнёт, беззащитную птаху не обидит.

А то набрёл он на лисёнка, которого деревом придавило. Освободил Иван лисьего детёныша, погладил его, да и пустил на волю:

- Ну, беги, пострелёнок. К мамке своей.

И всё бы ладно. Да беда подстерегает человека, где он её не ждёт.

Понадобилось Ивану поздней весной реку перейти, кружной путь далёк, а по реке короче. Отговаривали его: «Не ходи, опасно».

Но понадеялся Иван на русское «авось», пошёл и провалился. Тулуп овчинный сразу намок, тянет ко дну. Сапоги на ногах как гири чугунные стали. Вылезает Иван на лёд, а он под ним обламывается. И так и сяк Иван старается на лёд выбраться, да всё без толку.

Велика сила была у Ивана, а у реки ещё больше.

Невмоготу ему бороться с рекой стало, ослаб он, тоска смертная к самому сердцу подобралась, ледяной змеёй вкруг него обвилась.

«Неужто гибель пришла неминучая? – думает Иван. – Неужли стану я добычей рыб да чудищ речных? Что ж ребятишки – то без меня делать будут?»

И взмолился тогда Иван к угоднику Божиему, к которому сыздавна привыкли русские люди, в пучине водной погибавшие, взывать. Но не успел Иван отчаянную молитву окоченелыми губами прошептать, сверкнула она только в голове его, как откуда ни возьмись – шагает к нему по льду на выручку старец. В зипунишке заплатанном, в треухе, мочальным пояском подпоясаный, а выступает твёрдо, смело.

«Ой, не ходи, сюда, сердешный, – хотел было крикнуть Иван, – сам утопнешь напрасно, и меня не спасёшь.»

А чудесный прохожий уже рядом, шагнул на воду, будто на землю, протянул руку, и вытащил Ивана из воды.

Глядит на него Иван, оторваться не может: лицо знакомое такое, родное. Где-то видел он его, а где – никак не вспомнит. Да и мудрено вспомнить, когда зуб на зуб у него не попадает.

- Услышана молитва твоя, – сказал старец. – За превеликую доброту твою к детям, повелено мне спасти тебя. Невозможно, чтобы дети лишились такого радетеля за них. Дети – дар Божий. Кто любит детей, тому сугубая благодать даётся, потому что Сам Господь детей благословил. Оставь все прежние дела свои, есть кому кроме тебя землю пахать и молотом махать. Будь мне помощником. Даю тебе послушание смотреть за детьми, чтоб никто не обижал, не огорчал их.

- Да кто же ты, – удивлённо вопросил Иван своего избавителя, – как звать – величать тебя, за кого прикажешь Бога молить?

- Вернёшься в Морозовицу, кто первый на глаза попадётся, это я и буду, – молвил на прощанье его собеседник и стал невидим.

Торопится Иван домой, от радости ног под собой не чует. Вбежал в избу, а из красного угла с иконы на него святитель Николай Мирликийский смотрит. Тот же взгляд – строгий, но обнадёживающий, добрый, и не в зипуне он, а в архиерейском облачении, и на голове не треух, а митра драгоценными каменьями изукрашенная.

Так вот кто был его чудесный спаситель!

Затеплил Иван свечу, упал на колени перед образом, и долго молился.

Прошло много лет. Состарился Иван, отросла у него борода длинная, чуть не до колен, вся белая. Но всё он с детьми. Тому гостинец подарит, этому книжку прочтёт, третьего по головке погладит. Широко слава о нём разнеслась в Вологодских краях, и далеко за их пределами. Называли его дедом из Морозовицы, а потом и Дедом Морозом звать стали.

Срубил он себе избушку под вековой елью в дремучем лесу и поселился тут.

Пристрожил он всю нечисть лесную, что в буераках да чащобах непроходимых таилась, что людей смущала да детей стращала. Бабу-ягу костяную ногу, что детей воровала, кикимор, шишиг, детосек, леших да водяных в такую глухомань упрятал, что сидят они там и нос высунуть боятся.

Хлопот у Деда Мороза полон рот. Весь год напролёт готовит он подарки детям. Собирает шишки, золотит их на утренней заре, чтобы напитались они солнечным теплом и светом, у пчёл берёт мёд для пряников печатных да ароматных. Собирает с трав сладкую росу для леденцов, у цветов берёт узоры для книжек-раскрасок, а для воздушных шаров снимает с вершин деревьев лёгкую рассветную дымку.

Тот знакомый медведь ему бочонок мёдка прикатил, коровка кринку масла принесла, а лисичка с лисёнком – шустрым хвостёнком грибков да ягод: черники-голубики, малины да калины припасла.

Мастерит игрушки ёлочные Дед Мороз для детей. А они живыми у него из рук выходят, Пляшут игрушки на столе, озоруют, щекочут ладони, мешают работать ему.

- Ну-ка, озорники, приберегите своё веселье для деток – малолеток, – говорит им Дед Мороз, – для мальчишек-шалунишек, да девчонок-егозёнок, бойких глазёнок.

А устанет он работать, выходит по лесу гулять, посмотреть, как растут деревья, бегут ручьи, наблюдает, чтобы никто не замутил их, не набросал в них сора, чтобы никто муравейники не разорял, желторотых птенцов не пугал.

Ночью сорвётся звезда, он её отыщет, от грязи очистит, да покрепче на небо приколотит.

Однако самые главные его заботы начинаются, когда завьются, запорхают по ветру золотистые, жёлтые да багряные листья берёз и тополей, рябин и дубков. Осенью готовится Дед Мороз в дальний поход: обходит подросшие за год ёлочки, укладывает подарки в праздничный мешок.

А как только повеет дыханием зимы, заботливо укутывает он тёплыми снеговыми одеялами землю-матушку, чтобы поспала она, отдохнула от тяжких трудов хлебородных, новых сил набралась.

Добрый, ласковый Дед Мороз, что и говорить, но несладко приходится врагам, что являются на землю русскую с оружием в руках, малых детей сиротить, жён-матерей вдовить. Встречает Дед – Мороз гостей незваных стужами лютыми, метелями да снегами сыпучими. Жжёт Дед Мороз врагов стужей безпощадно, а своим ратникам мосты такие прочные на реках скуёт, что хоть войско целое по мосту пройдёт, хоть танк – боевая машина, как птица промчится.

А недели за три до Рождества с Николы зимнего, наряжает Дед Мороз ёлочки, отправляет их к детям, да приговаривает:

- Ступайте смолистые,
нарядные, душистые.
Несите детям радость,
Да всякую сладость.
Разные игрушки:
бубенцы, погремушки,
лисят да зайчат.
котят, медвежат.
Конфеты, пряники,
да воздушные шарики.
Красивые, умные книжки:
Пущай читают ребятишки.

Наладит Дед ёлочки в дорожку далёкую, прикажет нигде в пути не задерживаться, поспешать, детки-то ждут, да и сам не замедлит собираться.

Обуется в валенки до колен, наденет тулуп, который зимой всякому люб, водрузит на голову шапку красную атласную, посох возьмёт неразлучный, чтобы по сугробам шагать сподручней, и – в путь!

Спервоначалу, конечно, в родные места завернёт, в Морозовицу да в Великий Устюг, чтобы проведать, как там дела идут, а уж потом, как воевода дозором, по всей стране обход начнёт. Шествует по российским просторам, по землям Украины и Белоруссии, да и в заморских странах мало ли русских людей живёт. Во Франции и Канаде, в жаркой Австралии и Венесуэле. Так получилось, что стали и там русские люди жить. И хоть не бывает в тех странах ни снега, ни зимы, и ёлочки там не растут, но помнят люди свою родную землю. Её заснеженные поля и леса. И, конечно, доброго Деда Мороза.

А в Устюге Великом ему хоромы добротные справлены, прямо-таки палаты царские. Залы обширные, потолки высокие, стены узорами да картинами украшены.

Дворец – дворцом, диво дивное, не сказанное, в других землях, за морями – океанами не виданное, да не слыханное. И едут сюда к своему доброму Деду Морозу дети со всего света.

Усадит Дед Мороз детей вокруг себя, учит их делать добрые дела.

- А какие дела добрые? – спрашивают дети.

- Слушаться родителей, почитать стариков, прилежно учиться в школе, трудиться на совесть. Благодарить Господа, Творца нашего. Помогать друг другу. Не злиться, никому не завидовать. Что нашёл, хозяину отдай. Не бери чужого. Люби природу, ведь весь мир Господь создал нам в радость. Не ломай деревце молодое. Пусть оно растёт, набирает сил, принесёт потом пользу людям. Не пинай котёнка бездомного, не пуляй в собаку камнем, ведь и ей больно.

А дети и песню про Деда Мороза сочинили. Сойдутся у ёлки, и только заслышат шаги Деда Мороза, как идёт он по лестнице, посохом своим, рождественской звездой украшенным, постукивает, станут в хоровод и запоют:

Из морозной паутинки
На окошке кружева.
Вьются чистые снежинки
В дни Христова Рождества.

Со Снегурочкою внучкой
Дед Мороз в гостях у нас.
Он на радость всем детишкам
Сам пустился в перепляс.

Услышав такую песню, разве устоишь спокойно? Ноги сами плясать просятся. Подобрал Дед Мороз полы своего снежком подбитого тулупа, да как пошёл, как ударил в присядку. И ребятня от него не отстаёт. Пляшет, веселится – только держись!

Смотрят на детей бабушки и да дедушки, папы с мамами, и на душе у них светлей, а на сердце теплей. Вспоминают они своё детство и благодарят Деда Мороза за то, что каждый год он устраивает для детей незабываемый праздник.

Роман Балакшин

29 / 12 / 2001

«У Бога на виду»

Ответ на два стихотворения:

- «Я ненавижу здешних стариков»

-«Я в ненависти – будто взаперти»

Объединил в ответе два стиха

Они болезнью ненависти дышат

За Вас молиться, буду я всегда

Пусть люди о любви повсюду слышат!

Как можно ненавидеть стариков?

Безропотно молящихся в костелах

Не пропитал их мозг военный бред

Их скорбный опыт изучают в школах

Им также чужды времена войны

Лишь мыслящий, то время понимает

А ненависть всегда лишь в тех живет

Кто жалостью к себе в себе страдает

Мне жаль, что Вы не поняли Христа

Он никогда не требовал отмщенья

Любовью призывал он мир лечить

И душу очищать через прощенья

А Ваши все слова о нелюбви:

«Хочу любить, могу лишь ненавидеть»

В таком сознанье тонет нежный мир

И очень трудно чистоту увидеть

«В обиде на кого? На белый свет?»

У Вас полно вопросов, где ответы?

«А ненависть клокочет. Через край»

Простите стариков – придут советы…

Вы в ненависти – будто взаперти

В своих стихах об этом написали

Вы окунитесь в чистые пруды

Чтоб чистотою ненависть изгнали

Не может ненавидеть мир поэт

Ведь ненависть собой неизлечима

Освободите душу для любви

История вся будет поправима

А призывая к мщенью – им живем

Лишь жаркой ждем любви к себе любимым

А ожидая смерти стариков

Мы пишем о любви сознаньем мнимым

Через приказы все тогда прошли

А кто не соглашался – погибали

Но там, где память ненавистью жгли

Со злобою повторы прошагали

Я Вам желаю искренней любви

Гоните из себя обиды, злобу

История изменится тогда

Когда мы духом повернемся к Богу!

Читать весь сборник

Ты умеешь просить прощенья,

Чтоб другие сердца не остыли.

Ты умеешь прощать – а это

Говорит о духовной силе!

Ты все больше успехов хочешь

И по лесу слезами плачешь.

Ты в полетах, дорогах, встречах,

И не можешь ты жить иначе.

Уж такой ты неугомонный

И природою одаренный –

Хочешь многое сделать в мире,

На все стороны, на четыре.

Пожелаем тебе удачи,

Пожелаем тебе веселья,

Пожелаем любви и бодрости,

Силы духа и вдохновенья!

Улыбнись на восходе солнышку,

Помаши облакам приветливо,

Пообщайся с твоею звездочкой,

Чтоб луна тебя тоже заметила!

Походи по траве некошеной

Босиком, чтобы силы множились:

Умываясь росою утренней, будешь

Свежим и целомудренным…

Читать весь сборник Не утешить сердце покаянием.

Свобода истинная светит

Лишь там, где не пленят других,

Где не живут за счет другого,

Мудреют в знаниях своих.

Где пониманье чести светит,

Где сила духа светит всем,

Где смысл слова понимают

И чистый звук в пути не нем.

Открытость глупая пугает,

А пылкость путаем с грехом.

Родное сердцу отвергаем,

Пустив под гору мир комком…

* * *

Свобода истинная светит

Лишь там, где не пленят других,

Где не живут за счет другого,

Мудреют в знаниях своих.

Где пониманье чести светит,

Где сила духа светит всем,

Где смысл слова понимают

И чистый звук в пути не нем.

Открытость глупая пугает,

А пылкость путаем с грехом.

Родное сердцу отвергаем,

Пустив под гору мир комком…
Читать далее:     Не беги вперед, душа

(Разрушение любимых чар)

автор протоиерей Борис Устименко

Книга пишется для мало верующих. Здесь используется только общепринятая терминология для постепенного пути человека к Личности Бога.

* Толкование слова смотрите на стр.6.

Предисловие.

Мы рождаемся не по своей воле и растем, все более и более приобретая право выбора и втягиваемся в игру, называемой жизнью, в игру на выживание.

Мы часто ропщем и осуждаем Того, Кто кинул нас сюда, в этот круговорот на испытание, где не успев родиться, погибают дети, где родившись, некоторые с детства обречены на страдания через болезнь или жестоких сродников. Не успев познать жизнь, солдат исчезает в войне, молодая красавица погибает в автокатастрофе, разлука наливает чашу с ядом (образ поэта Алишера Навои). Через эту картину жизни люди либо приходят к отрицанию Бога, либо не чувствуют его непосредственную близость, и даже верующие поражаются несправедливостью жизни. Мы идем по лезвию бесконечной бритвы, называемой жизненным путем.

С другой стороны – жизнь прекрасна. При малейшей удаче человек счастлив, радуется мирному небу, друзьям, стакану вина. Он начинает творить, сочинять музыку и петь, получает образование, путешествует.

Времена лишений, кровавых войн, испытаний, потерь человек вспоминает с гордостью и славой. Самое интересное, что без этих событий, не побывав у врат смерти, человек чувствовал бы себя ущербным, без жизненного опыта, как многие окружающие. Этот опыт войны рождает в человеке особое душевное состояние. Он понимает, что война – это плохо, не желает никому быть там. Но где-то в глубине сознания понимает, что человек не может сидеть всю жизнь у камина с любимой женой и детьми. Надо выходить в общество, бросаться в круговорот, снова становиться на остриё меча, а там и война не за горами. Верующий ты или не верующий, миротворец ты или военный, битва не прекратится – это Закон.

Где Он – Бог? Как Он связан с нами? Куда мы идем? В чем смысл всей этой игры и борьбы за выживание?

У каждого человека есть своё призвание. В самом слове призвание раскрывается смысл того, что заложено в личность: не просто профессия, а «своеобразная печать» или целый ряд неповторимых дарований, присущих только данной личности. Как будто для выполнения определенного замысла, но всегда в сочетании со свободной волей человека.

Человек всегда увлекается образом жизни окружающих его людей, родственников, общества, повседневными заботами и теряет голос совести, т.е. отвергает призвание в глубине своего сердца. Можно сказать ещё больше: тот, кто задумает остановиться, отвлечься от суеты, и попытается распознать тайну своей личности – станет на путь наитруднейшего подвига, равного военным действиям между государствами или открытиям в различных областях науки мирового уровня. Он приобретет жизнь вечную независимо от желания людей, пытающихся уничтожить его славу — пример преп. Сергия Радонежского, пророков, поэтов…

Наука о том, как узнать и открыть замысел Творца о самом себе – называется Православием. К сожалению, многими православными верующими служение Богу воспринимается как культ, как основная обязанность, и весь подвиг заключается во внешнем и даже внутреннем настроении по соблюдению обрядов, поста и прочтению определённых молитв.

Почему верующие люди при первом ветре общественного атеизма отрекаются от Бога и Церкви, соблазняясь новейшими теориями? Происходит это по причине поверхностного подхода к вере в Бога. Бог представляется нам недосягаемым, а порою и Абстрактным Творцом неба и земли, Величественным Господином, встречи с Которым мы достигнем ( возможно!) после смерти.

Когда в средствах массовой информации говорят о Боге или религии вообще, то сразу мы рисуем себе картину Богослужения, где стоит священник в облачении, или Патриарх, или Папа Римский, или молящиеся с вожженными свечами при пении хора и запахе ладана. У современных интеллигентов, холодно относящихся к христианству, Церковь вообще ассоциируется со средневековой инквизицией и крестовыми походами ( как у всероссийского клоуна Задорного: православный трэш).

Если же речь идёт о другой религии – то сознание нам рисует картину тысяч преклоненных мусульман, или молящегося перед стеной плача иудея, или застывшего в позе Лотоса буддистского монаха. И никак в нашей голове не укладывается, что Бог – это прежде всего – живая всесовершенная Личность, не требующая от человека ежечасного поклонения. Никак в нашем сознании не может уложиться, что Бог связан Своим присутствием со всеми физическими и духовными процессами, которые происходят в нашей повседневной жизни.

Независимо от того, верим мы в Бога или нет – Он присутствует и видит все наши деяния и глубочайшие тайны нашего сердца. Он величайший Архитектор и Учёный, никак не ограниченный Иерусалимским храмом, всеми храмами мира и всеми религиями. Теория о создании на земле единой религии для воцарения мира и братства между народами – есть невежество, приводящее к заблуждению, тоталитаризму и затем к атеизму. К этому я отношу иллюзорную мечту католиков, православных монархистов, евангеликов и др. о возможности евангелизации всего мира известными и традиционными методами.

Мы должны рассматривать веру в Бога как один из многих душевных инструментов на пути к Его познанию

(противопоставление М. Лютеру: только Верой). Для того, чтобы познать Бога, необходимо ответить на вопрос: почему человек должен задумываться над своим бытием, целью жизни и тратить время на то, чтобы разобраться, есть ли в его душе призвание или миссия, заложенная Творцом, или нет.

Настоящая книга будет посвящена откровению о том, что храм – это не здание, где молятся всемогущему Богу раз в неделю или чаще, а Храм есть сам человек в неразрывной связи с Церковью. Молитва в этом храме должна совершаться постоянно, – постоянная связь с Богом. Никто же не сомневается в том, что наш мобильный телефон должен находиться на связи (религии) с центром МТС, Мегафон или др. Если эта связь будет работать один час в день, то телефон становится бессмысленной вещью…

Мы видим сегодня великое возрождение Православия на Руси, но в 30 тысячах храмов не получают знания о Боге и 5% российского населения. Мы сами тешим себя, говоря о том, что Россия – православная страна, а другая – протестантская или католическая. Таких стран в мире не было, и нет. Мусульманам очень хотелось бы обратить всеобщее внимание на то, что есть исламские республики. Внешне такие государства существуют по воле Аллаха, но действительно ли решена в них проблема человека?

Только 1/5 населения Земли немного знает о Христе, несмотря на то, что Евангелие переведено на 2 000 языков. В православной стране России, где 1000 лет трудились над проповедью христианства от князя Владимира до святых подвижников и благочестивых императоров ХХ века, вдруг огромные массы народа приняли атеизм. Мы попробуем рассмотреть это не с точки зрения судьи или пророка, который говорит о нравственной стороне этого всенародного поступка, мы попробуем разобраться в причине, по которой люди интересуются и загораются новыми идеями. Что заставляет человека отрекаться от Бога, бороться против родных и близких, с ненавистью относиться к святыням, к собственной истории и прежде всего к людям, мыслящим по-другому?

Почему образованные люди России с таким рвением изучают мировую историю, чужие религии и мало что знают о православии?

Православный человек может долгие годы ходить в церковь и в дни великого поста, в праздник мученика Фёдора Тирона приносить в храм вареную пшеницу, украшенную фруктами, понимая, что это в память мученика. Но зачастую верующие не знают, в чем смысл поступка Фёдора — отказ от другой веры и идеологии, поражающей народ.

А как же свобода выбора, – скажете Вы?

Иными словами, наша цель – увидеть на протяжении истории, чем интересовался человек, и что интересно нашим современникам, чтобы заранее предвидеть промежуточный результат, к которому движется всё человечество, и найти путь ко спасению в XXI веке.

В этой книге будет иметь место разоблачение многих авторитетных и незыблемых «истин», которые считаются общепринятыми.

Многие люди до сих пор думают, что самая великая опасность – это ядерная война и терроризм, мы же с вами увидим, что опаснее лжеучения и как следствия «непросвещённого», зараженного этим учением человека, ничего в мире нет.

Просвещённый – означает не то, что связано с министерством просвещения, университетом или привычным нам образованием в школах. Просвещение – это сложный набор методов сочетания принудительной и добровольной работы с внутренним миром ребенка, а затем взрослого человека и его сознанием. Ответственны за этот воспитательный процесс: родители, школа, общество, церковь.

Целью просвещения является установление связи человека с Богом. Наверняка, у читателя при этом слове опять возникла картина церкви с богослужением – религия и привод ученика в храм учителем, как осла на веревочке.

Если богослужение должно спасать и просвещать общество – то почему в православной России с тысячами храмов произошла революция? Или почему в просвещённой высококультурной Европе, пропитанной католицизмом и лютеранством глубоким знанием евангелия, многие приняли идеологию Гитлера со слезами на глазах? Если мы ответим на эти вопросы – мы увидим, какая идеология рождается сегодня. Один за другим мы начнём с вами развенчивать ложные авторитеты ХХI-го и последующих столетий. Возможно, эту книгу назовут мракобесием или враждой к западной цивилизации, или противодействием демократии. Я думаю, что если серьёзно заняться поставленными вопросами, эта книга через несколько десятилетий будет запрещена к чтению, поскольку она делает человека свободным и защищённым от любой новой идеологии.

Она бросает вызов современной молодежи с её временными ценностями в виде татуировок сверху донизу в угоду госпоже Моде. Книга уничтожает извечное противоречие между наукой и религией. Но самое главное – книга смеется над самым дорогим: « свободой» современного человека и правами «демократического» общества.

Кто поймёт, что Православие – это не только религия (соединение с Богом), а глубочайшая живая наука о человеке, о его душе и теле, открывающая ему тайну о том, что мы уже давно соединены и постоянно пребываем в Боге, – тот станет через некоторый период времени не угодным обществу по причине появления иммунитета против всех авторитетов и лжеучений мира.

Над нами висит спутник, передающий сотни телеканалов, но мы не чувствуем и не видим их. Эти сигналы передают нам информацию и образы о событиях, происходящих в любой точке земного шара. Тысячелетия потребовались человечеству, чтобы создать линзу, передатчик изображения, телевизор, спутник, и вот мы видим и говорим по скайпу ( прямая двусторонняя видеосвязь ) с друзьями за тысячи километров, можем увидеть репортаж из любой страны.

А правда ли, что потребовались тысячелетия? Сомнительно…..

Развитие откровения в науке и технике происходят скачками

(история научных открытий).

Пример: Египетские жрецы, Леонардо, Ломоносов, Никола Тесла.

Илья Муромец болел 30 лет, затем стал богатырем без эволюции и развития: дайте мне рукоятку Земли и я переверну её

( точка опоры по Архимеду). Эта сила духа и знания были в нем.

Ребенок постигает за 20 лет то, над чем трудились предшественники тысячелетиями, и в 30 – 40 лет становится ученым мирового масштаба, пользуясь всеми достижениями, но самое главное – воспринимает это как естественный процесс.

Продолжение следует…

Разбор(критика) теории пассионарности

или теории этногенеза Льва Николаевича Гумилева.

Предварительно прочесть здесь, либо в оригинале.

http://www.politolog.h11.ru/history.htm

Дальнейшие темы:

Критика теории эволюции.

Критика теории относительности

_____________________________________________________-

С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова
Толковый словарь русского языка (онлайн версия).

РАЗОЧАРОВА́НИЕ, -я, ср. Чувство неудовлетворённости по поводу чего-н. несбывшегося, неудавшегося, не оправдавшего себя. Глубокое р. Р. в прежних идеалах.

Вышеописанный термин -разочарование -означает чувство. Его можно описать как чувство подавленности, в религиозном смысле богооставленности – ч., ведущее человека к плохому настроению или даже к депрессии.

————————–

Автор вводит два новых значения слова разочарование.

1. Это также чувство или духовное состояние человека, но направленное в сторону радости, поскольку в этот момент его сознание становится свободным от очарования какой-то пустой вещью, а именно: художественным образом, направлением моды, историческим событием или особым поступком человека.

2. Это чувство пришедшей свободы от назойливого авторитета какой-либо личности, которая находится в большом уважении и почете современного общества, неважно, речь идет о современнике или давно отошедшем в мир иной авторитете.

3. Третье значение слова является мистическим – это снятие с человека темных чар. Это понятие близко к слову расколдованный, хорошо описанное в русских народных сказках. В христианском смысле это – путь к совершенству на основании наставлений святых отцов, ведущий человека к освобождению от власти сатаны и первородного греха.

Синоним: ПРОЗРЕНИЕ